Инквизишн и франчайзинг

Шалом, бендеры. Опять шуббота, и кто не прыгает – тот гой.

Мой внутренний бендера отправился гулять Масляну с друзьями-правасеками из Хунты, и велел жыду написать лекцию самостоятельно. Придет – проверит. Но, поскольку он придет (почти наверняка) пьяный, то этот некультурный гуцул опять начнет ругаться, стрелять из машиненпистоля в стелю и спрашивать – кто выпил всю воду из крана в зоне АТО? А заодно съел все продукты, потратил пенсии, разрушил промышленность и инфраструктуру? Ну а хто же еще? Жыды, ясное дело…

Так что будет лекция от жыда, и лекция будет историческая. С точки зрения жыда, естественно.

***
Все жыды знают и уважают Инквизицию. Эта серьезная контора никогда не халтурила в работе. И, в отличие от простых погромщиков, бивших жыдов по пьяни, Инквизиция с жыдами работала серьезно и вдумчиво.

Вообще, понимание об Инквизиции у большинства обывателей сформировано двумя информационными векторами. Первый – это, конечно же, кино и литература. Мрачные подземелья, суровые инквизиторы в капюшонах и нечеловеческие пытки обнаженных девственниц, растянутых за руки-ноги на дубовых скамьях, под вкрадчивый шепот: «Отдайся чистосердечно… то есть, признайся чистосердечно, прекрасная юная ведьма… Твои страдания сразу закончатся, и мы тебя совсем не больно сожжем заживо…»

Этот аспект я даже обсуждать не хочу, потому шо он хуйня. Полная. Во-первых, пытки дело сугубо регламентированное, где под протокол фиксируется каждый гвоздь, забитый в жопу подследственного, потому что все это затевается не для развлечения, а чтобы нарисовать вменяемый объебон для суда… ну, сотрудники и брадяги меня поймут. Сто лет оно им всралось, следователю, писцу и палачу – гореть сверхурочно на такой работе. Отбарабанил рабочий день – и, слава Богу, пора домой, к жене и бобовой похлебке.

Во-вторых, пытки – это даже где-то хорошо, это значит, что твое дело в производстве, и тебя, по крайней мере, не забудут года на три в какой-нибудь угловой камере.

Естественно, ни писатели, ни Голливуд мимо такой мякотки, как юные девственницы, сладострастно извивающиеся под кнутом на дыбе, пройти не смогли, а посему и прокачали тематику до художественного уровня, который мы и воспринимаем как истину в последней инстанции.

Второй вектор – это мрачноватое отношение европейского населения к Инквизиции в целом. Вот тут надо объяснить подробнее, потому что народная память на ровном месте не появляется, а значит, ее что-то породило, взрастило и подпитывало.

***
Инквизиция, как я уже говорил, была серьезной конторой, и кого попало туда не брали. Как минимум, требовалось уметь читать, что в то дикое время приравнивалось к умению офисного работника в наши дни сесть на шпагат и подтянуться на турнике двенадцать раз.

Людей там работало немного, в основном пользовались услугами светских аутсорсеров – если кого-то надо винтить, волочь на кичу и палить на костре, то приглашались специалисты со стороны. А от инквизиции, собственно, приезжал следователь («инквизитор» — это и есть «следователь», кстати, а вовсе не «мучитель девственниц»).

Учитывая транспорт и расстояния (например, полгода жуткой дороги из Рима во Вроцлав, там год-полтора неспешной работы, и полгода обратно), становится понятно, что делами селюков они не занимались. Вы можете себе представить, чтобы комиссия в составе генпрокурора, двух академиков и замминистра, поехала из Киева, на велосипедах, разбираться с карманной кражей в Кицмани?

Самые любознательные кадеты могут ознакомиться с резонансными делами тех мохнатых лет — Галилея, Джордано Бруно и Жиля де Реца. Дедушку Галилео мурыжили не занюханные районные попы, а кардиналы с университетскими образованиями. Причем, кандидатура каждого кардинала согласовывалась на высшем уровне, и допросы были больше похожи на коллоквиумы.

На простое население Европы четкая работа Инквизиции, естественно, наводила оторопь. Подробностей селяне и мещане не знали, но слухи доносились. Еще бы, если такого серьезного пацана, как Жиля де Реца, грозу провинции, графа и маршала, сподвижника самой святой Девы Жанны Орлеанской, пакуют какие-то инквизиторы, то что же они могут сделать с тобой, валух ты деревенский? Да просто испепелят одним взглядом! Примерно такой страх селяне испытывали перед грозой с молнией – понятно, что не по твою душу гремит, но все равно боязно.

Так что костры с нищими деревенскими ведьмами до Реформации – это, по большей части, самодеятельность местных властей, а после – протестантский комсомольский фанатизм. Вот тогда да, вечеринку с девками они зажгли лютую. Когда каждый малограмотный деревенский пастор назначал сам себя одновременно прокурором, адвокатом и судьей. В том числе апелляционным. Ну, что было — то было. Будет всем суд, и самозванным судьям тоже.

Ориджинал же Инквизиция делами меньше чем за пять миллионов евро не занималась в принципе.

В целом, участие Инквизиции в жизни простого населения тогдашних времен было сопоставимо с участием ЦРУ и Моссада в вашей жизни. Поверьте, им совершенно нет дела до того, по каким порносайтам вы лазите. Если вы не Президент, конечно.

***
Но существовала еще одна инквизиция, к которой мой жыд питает особые чувства.

Испанская инквизиция и римский Санктум Оффициум, хоть и назывались по документам одинаково, были связаны друг с другом примерно как дог и хот-дог. Времена в Испании были славные, но непростые. Свой дамбас они у мавров отжали, Реконкисту практически завершили, второй официальный испанский язык ввели, и даже планировали новые свершения – типа запуска Колумба на орбиту Америки. Но денег на все у Короны фатально не хватало.

В это же время, перед носом испанских властей мельтешили богатые выкресты, всякие марраны и мориски, которые еще вчера ходили в синагоги и мечети, а сегодня, перекрестившись правой рукой, левой держали в кармане дулю. И деньги. Дуля в кармане – то ладно, пусть держат, за то Бог спросит лично. А вот деньги из карманов надо было вынимать немедленно.

Испанская инквизиция – франчайзинговая. В 1478 году они выпросили у Рима право создать свой филиал Святого Оффициума («Нет-нет, какие деньги? Славы ради Господней, ибо еретики числом преумножились!») Рим подумал, решил что дела в Испании сложные, фактически – фронтир католического мира против безбожных сарацынов, и разрешение на создание филиала выдал.

И тут понеслось…

Дела пошли настолько успешно, что Рим сначала только удовлетворенно кивал головой и подтверждал полномочия испанского филиала своего макдональдса. Но когда в Испании от тамошней франчайзинговой инквизиции взвыли не только местные жыды, но даже бендеры, прирезавшие инквизитора святого Арбуэ… э… простите, святого Арбуэса прямо в церкви, Рим стал отправлять в Испанию тревожные письма в стиле: «Пацаны, а чо вы там вообще творите под нашим брендом, э?»

На что местные торквемады отвечали вежливо и дипломатично: «Припадая к Святому Престолу… со всем почтением… во Имя Господа Нашего… идите нахуй, нам тут виднее как работать». Рим сначала увещевал, потом грозил, потом попытался пару раз разорвать договор франчайзинга, но пук, как известно, обратно в жопу не загонишь.

Испанские жыды, осознав мрачные перспективы, как обычно, с визгом и клунками побежали в изгнание в Бердичев. Испанским бендерам ехать мыть унитазы на Запад было некуда, потому что Испания и есть крайний Запад Европы, а в заокеанской Америке унитазов еще не было.

Тем не менее, бендеры и жыды ломанулись из Испании в таком количестве, что сократили население страны за сто лет более чем на треть.

***
В этом месте жыд откладывает клавиатуру, перечитывает написанное, и сокрушенно вздыхает.

Он вовсе не хотел сказать, что одна инквизиция была хорошая, а другая – плохая. И в той, и в другой работали свирепые люди, соответствующие своему времени по доброте и компетенции. Но работали они по разным мотивам, и по разным методикам.

Если в римской живодерне усталый седой упырь с университетским образованием, с интонациями папаши Мюллера, спрашивал у подследственного: «Так, значит, Вы в девятый раз утверждаете, что Земля вращается вокруг Солнца?», то в испанской инквизиции без затей зажимали яйца в пассатижи, делали два оборота и высняли ПИН-код от кредитной карты.

***
В 19-м веке испанскую инквизицию, уже совершенно беззубую по старости, закрыли с позором – само ее существование очерняло статус Испании в глазах мирового сообщества, и служило одним из поводов для тиражирования «Черной Легенды» (нагуглите сами шо это). Пожалуй, ни одна организация в мире, кроме НСДАП не заканчивала с таким позорищем свой путь.

Более того, даже римская ориджинал Инквизиция, когда-то необдуманно, в оперативных интересах проекта «Испаниянаш», представившая франчайзинговые условия и бренд злобным долбоебам, оказалась заляпана говном с ног до головы. Она уже и реформировалась сто раз, и принесла тысячи извинений, и… что еще надо сделать, чтобы простили и забыли?

Но все равно, спросите любого католического священника об Инквизиции – он вздохнет, и постарается сменить тему.

Всякое было в истории человечков – Сократа заставили принять яд, растерзали на мостовой Гипатию Александрийскую, Сервета сожгли, Улугбека зарезали. Но, по крайней мере, Сократа отравили не из-за жилплощади, а Гипатию разорвали не из-за золотых сережек в ушах. Их убили за дело. За правое. За идею.

Но, одно дело сжечь доктора Гуса из-за непримиримых ноучных разногласий, касающихся основ мироздания, и совершенно другое — сосредоточенно жечь пятки, допытываясь – где закопаны золотые динары во дворе?

Потом этот франчайзи, утащивший вырванные по доверенности из ушей Гипатии золотые сережки, сгинет в мути времен и событий, радуясь дешевенькой добыче, а отвечать за это будет… а кто? Кто, кстати, будет отвечать?

Все, бандера пришел. Щас начнется. Записывайте быстро домашнее зодание.

***
Домашнее зодание: что общего между франчайзинговой инквизицией в Испании и франчайзинговой Россией в Дамбасе. И контрольный вопрос: кто будет потом перед нами извиняться, когда франчайзи, как обычно, исчезнет с награбленным?

Добавить комментарий