Золото нации. Копы

Автор: | 24.07.2018 10:40

Самая большая радость по возвращении из отпуска — увидеть как кто-то вытаскивает из твоей комнаты мебель.


— А ну стоять! — строго сказал я. — Куда имущество вывозим? Кто таков?

— В общее помещение, — сказал неизвестный мне пацанчик в мультикаме. — С обогревом. Холода идут. Распоряжение Тайры, позывной Доцент.

— Ну, если Тайры — то неси, Доцент. Отнимай последнее у нищих. Ликуй босота. Твой день настал.

Я злобно сплюнул, подхватил баул и пошагал на Башню. На ступенках площадки с грустными глазами брошенного сенбернара сидел Фокс.

— Так-то ты хозяйское имущество бережешь, — с упреком сказал я. — Заходи кто хочет, бери что хочешь.

— А шо ты им сделаешь? — грустно ответствовал Фокс. Это же менты…

***

Впарили нам этого пациента из 59-й «сейбров» как соматика, язва желудка. Плевое дело, пацаны, довезете болящего до госпиталя, отдадите под расписку и поедете свой янтых жрать. Чтобы приняли в госпиталь не по боевому ранению — с вами Витамин поедет, и вообще, считайте это не боевым вывозом, а бытовым отпуском.

Болящего, согласно протоколу, уложили на каталку и завлекли внутрь реаниматора. Витамин закатился за ним в медотсек. Болящий постоянно пытался встать и посидеть, Витамин ласково пресекал попытки активности хворого и приговаривал добрым голосом «лежи, лежи. Если в госпитале увидят какой ты здоровый — не возьмут.

Фокса на этот раз за рулем не было, был какой-то капеллан со следами судимости и баптистской проповеди на челе. Я угромоздился рядом, и мы неспешно поехали в госп. Где-то на половине дороги в переборку из медотсека заколотили. Я откатил оргстеклянную шторку, и мне стало нехорошо. Таким веселого Витамина я еще не видел. Это был Витамин «Жо».

— Поехали быстрее, пацаны, а? Тут не язва, тут хуй пойми шо.

«Хуй пойми шо» я опознал практически сразу, ибо уже видел подобные картины. Три-четыре спазма «сухой» судорожной рвоты, короткая и частая отдышка, и опять по новой. Острый панкреатит, сука, вот повезло. Память подказала, что примерно в такой же ситуации — и что примечательно, тоже не дождавшись скорой помощи — умер гражданин Клинских, он же певец Юрий Хой.

— Еб твою мать, —  сказал я. — Капеллан, врубай люстру, полная скорость, и по газонам. На секунды.

Девятнадцатый блокпост мы пролетели под сирену и без пароля, и спасибо пацанам, что они не стали стрелять нам вслед. Но как только за заправкой мы свернули на госпиталь, изнутри опять заколотилось. Витамин показал знак «стоп». А поскольку в экипаже старший он — команду надо выполнять.

— Шо, помер? — спросил я с надеждой, откатив боковую дверь реанимобиля.

— Нет, только обоссался. Надо его вывести, он там всю машину зальет. Чувак в сознании, но мочеиспускание не контролирует. Пусть отольет, желчью отблюется и едем дальше. Поможете подержать его. Это прямой приказ, Горький. Без обид. Или мы его не довезем. Давайте вон туда, на газончик. Медленно, медленно, вот так… хорошо. Держи его под мышки, я штаны спущу…

***

— Справляем малую нужду в нетрезвом виде, значит? В общественном месте и в воинской форме. Средь бела дня. Прекра-а-а-асно!

Я обернулся. Стоял тот самый мент, который вытащил у нас кресло. Как же твой позывной, бенаврот, забыл. Лектор? Профессор? А, вспомнил! Доцент!

— Доцент, — жалобно сказал я. — Ты же на машине. Проведи до госпиталя. Я в отсеке буду с Витамином держать соматика, а водила новый, в дороге не уверен. Хотя бы до гоблинского банка доведи, там уже найдем. Если пробок не будет.

— Тут серьезно? — спросил Доцент

— Тут пиздец — ответил Витамин.

Доцент заурчал что-то в радейку, а приус перед нами замелькал красным и синим. Мы рванули с места следом за приусом, и увидели что за «Торгсином» на развороте дорога перекрыта двумя полицейскими машинами. Копы стояли перед ними. Местные отлично знают — почему Ангелы летают с мигалкой, поэтому никто не протестовал. Суверные бабки крестили наш реанимобиль, а отставные военные отдавали честь.

— Сахар девятнадцать, — сказал Витамин, выходя из госпиталя. — у него кроме панкреатита еще и диабет.

— Как его в армию взяли? — поразился я.

— Воевать хочет. Как ты ему запретишь? Дай сигарету, Горький.

***

Доцент служил у нас пилотом эвакуатора. Он работал сверхурочно, и набирал в своей полиции отгулы, выходные и отпуска, чтобы потратить их на Башне, на боевом дежурстве. Своего времени у него не было вообще. Он служил там и служил тут. Он вообще все время служил, и мне было стыдно, что я пожалел для него кресло. А за девятнадцатым блоком после тревоги нас ждал полицейский автомобиль для конвоирования медицинской машины..

Но самое главное — они давали нам мыться и стираться. Когда мы с Фоксом доходили до шекспировского «как тридцать тысяч братьев вонять не могут» — мы заезжали на мойку и стирку к ментам. Там постоянно кто-то спал. Часто в форме. И пока стиралка крутила наш мультикам, мы с Фоксом пили на кухне чай, стараясь говорить тихо

— Миша, — спросил я Мишу Кота, командира мариупольских копов. — В стране война. Марик прифронтовой. По Восточному прилетало из «Градов». А вы с Ларисой запускаете программу обучения полицейских жестовому языку, чтобы работать с глухонемыми потерпевшими. Мы ж не в Канаде, зачем нам это? Доцент вообще от недосыпания прозрачный, Вы с ног валитесь, но эскортируете нас до госпа. Ты кино посмотри, типа «Улицы разбитых фонарей». Там показано, каким должен быть нормальный мент. Во-первых, ему должно быть похуй на население. Во-вторых, все остальное. Чего вы разрываетесь?

— Если ничего не делать, то ничего не будет, — сказал Кот. — Дай сигарету, Горький.

А я захотел дать ему кресло. Или даже целый диван. Чтобы поспать.

Золото нации. Копы: 2 комментария

  1. jonathan-simba

    Копы здорового человека.

    Жаль, что они в абсолютном меньшинстве — количественно копы курильщика их превосходят многократно. Еще и сплочаются, выживая из коллективов (тру стори: уже пару наших побратимов-дембелей, пытавшихся попробовать работу в авакянском ведомстве, ушли оттуда со словами, «не, фпизду, в этом гадюшнике я работать не буду, бо в один прекрасный день или переебашу их всех из табельного, или сам превращусь в такую же мразь»).

    Но ничего, прорвемся. Тренд задан, работа ведется — это главное.

Добавить комментарий