Четыреста лет одиночества (парт три)

Файвери зашла в рубку голая, мокрая, злая как йоркширский терьер и с бутылкой молдавского коньяка в руке. Воздушные датчики распознали, расплавили и смыли вакуумный сьют, налитый пеной на тело, обдав на прощание Файв раствором антисептиков в помещении шлюза. Но горжет прозрачного шлема-копполы, судя по всему, была поврежден гравитационным полем, на котором «Лакшми» притащила второго пилота и бывшую жену капитана обратно на борт корабля.

Люк секунду переживал имейждин, а потом вскочил и технично укрылся за спинкой капитанского кресла.

— Лакшми, ответ капитану!

— Да, папа — ответил бесполым голосом интеллект корабля.

— Ты это тоже видишь? Что и я? Пьяная голая баба с аквариумом на голове и бутылкой коньяка в руках? Видеозапись ведется?

— Конечно, папа.

— Это хорошо. Это очень хорошо. Но пока не отсылай с рапортом. Просто архивируй и положи в папочку. Давай так, предположительно это ролевая игра. Мы с Файв играем в капитана и водолаза. Четыреста лет ебаться заебались. Но если я погибну в течении суток — отсылай экстренный пакет на Землю с тегом «сказочная баба».

Файв что — то неслышно заревела в шлеме, запрокинув голову как самка тиранозавра, и метнула в Люка молдавский коньяк. Прорезиненная бутылка «Мерфурь Пентру Астронаут» с Гугуцэ на этикетке отрикошетила от стойки командной панели, и запрыгала по полу, как мяч.

Люк дождался, пока бутылка допрыгает и успокоится в углу, затем осторожно поднялся из-за кресла и поднял руки над головой.

— Спокойно, котеночек. Мурмурмур. Давай поговорим как взрослые люди…

***

Файв говорила около тридцати минут. Она бесновалась в шлеме, скалила зубы, щурила и выпучивала глаза, плевалась изнутри — но умная материя шлема тут же подбирала и отводила излишнюю влагу. Регенераторые системы сферы, в отличие от заклинившего ошейника, работали — иначе на эту пламенную речь не хватило бы воздуха. Второй пилот размахивала руками, ногами, два раза запрыгивала на командную панель и один раз показала задницу.

Люк покорно кивал головой, радуясь звуконепроницаемости шлема. Ни одного слова он не услышал, но был заранее согласен со всеми словами. Затем, дождавшись относительного спокойствия в бесновании секонд пайлота, взял себя в руки, оправил капитанский китель и решительно подошел к Файв, обняв ее за мокрые от шлюзового душа подмышки.

— Я это, конечно. Ну не то чтобы совсем. Но тоже. И я тебя. Ты понимаешь, это все непросто. Но это мы. А тут все так, хуй пойми как. Ну, в общем. Да.

— Охуеть речь! — доложил басом с потолка искусственный интеллект. — Как мужик распедалил, все четко по полочкам разложил! Вот за шо я тебя уважаю, капитан! Я подключил второму пилоту Файвери Бриз звук через внутренний канал.

Люк вздохнул и прижался к тонкой стенке шлема Файв. Файвери выдохнула, оставив изнутри "купола" быстро растаявшее пятнышко влаги, закрыла глаза и потянулась к бывшему мужу губами. Люк приподнял за помышки сто шестьдесят три сантиметра матери четырех детей. И они поцеловались через синталь. Со стороны Файв на сфере осталось розовое пятнышко.

— Охуеть! — сказал Люк. — Ты что, губы красишь? Для кого? Тут же кроме меня никого нет из мужиков!

Файвери широко распахнула глаза, отвела голову назад и мощно въебала шлемом окончательно бывшего мужа в переносицу.

***

— Ну вот и нахуя такое делать? — гнусаво спросил Люк, вытаскивая из носа окровавленные ватные тампоны. — Может меня не сам факт помады удивил, а цвет. Я вот думаю, тебе кармин больше бы подошел. И как ты шлем сняла, кстати?

— Вилкой винты открутила, — мрачно ответила Файв. — А что делать, если мужчины в доме нет? Одни капитаны. Лежи, лежи, пока не вставай. Тебя не тошнит? Вдруг у тебя сотрясение той хуйни, которая у тебя вместо мозга… Там хоть тряси, не тряси, хуже не станет. Но что я детям скажу? Что у нас папа был дебил, а стал вообще полярный летчик?

Люк решительно поднялся с кресла, обрушился на четвереньки и пополз в угол с бутылкой коньяка.

— Ты хоть сейчас не пей, — нервно сказала Файв. — У тебя конкашн. И я тебе контрпейн вколола. Ты сейчас коньки отбросишь.

— Коньки? Ты опять про своих кокаинистов?

— Про хоккеистов! Ну не пей сейчас, Люк! Давай уже завтра. Сейчас я тебе воды принесу…

— Иди сюда! Жена неверная и гулящая по космосу! Курящая и вообще! — рявкнул Люк, нетвердо поднимаясь с бутылкой коньяка в руке. — Лакшми, центральный пост!

— Да, папа.

— Санузел. Только не в каюте, а в рубке.

Одна из панелей на стене растворилась Люк свинтил пробку с бутылки и драгоценная янтарная жидкость года атомной бомбардировки Воронежа забулькала в мочеприемник. Файв смотрела на чудотворение такими же глазами, которые в последний раз у нее были на выпускном вечере.

— Довольна? — спросил Люк, и отбросил пустую бутылку.

Файв всхлипнула, подошла к бывшему мужу и уткнулась ему носом в шею.

— Только не кусайся, — сказал Люк, поглаживая бывшую жену по холке. — Потому что когда вампир кусает алкоголика, то он сам становится алкоголиком, а не наоборот. У-у-у, упырячка. Напилась моей крови сегодня? Давай опять поженимся, а? Ну, Файвуся…. У нас же дети. Как-то нехорошо, когда у детей папа полярный летчик. Лакшуня!

— Да, папа. — ответило Лакшмимайнд, пока не определившееся с виртуальным гендером.

— Как капитан судна, имеющий право фиксировать акты гражданского состояния, как-то: рождение, смерть или брак…

— У нас кто-то умер или родился? — осведомилась Лакшмимайнд, опять ставшая женщиной.

— У нас брак, — злобно ответила Файв. — Генетический. У одного человека острый язык в тупой голове. Он меня замуж берет, даже не спрашивая, согласна ли я? Короче, я согласна. Нам еще семьсот лет лететь вместе, у нас четверо детей, и других вариантов на распродаже нет. Долетим, а там посмотрим кто кому замуж. Лишь бы только не пауки. У меня арахнофобия.

Люк откашлялся и застегнул воротничок капитанского кителя.

— Старраннер "Лакшми", запись и экстренная трансляция пакета на Землю. Настощим фиксирую заключение официального брака между прайм капитаном Люком Амер-Биттером и секонд пайлотом Файвери Бриз. Обещаю всякое бла-бла-бла, в здравии и нищете, или как там получится, и терпеть все это непотребство пока нас не разлучит смерть, или еще какая-нибудь хуйня. И чтобы она бросила курить.

— Невеста, вы согласны? — спросила Лакшмимайнд каким-то запредельно католическим голосом.

— Пока что да, — ответила Файв. — И не курить. Только пусть он тогда не бухает!

— Хорошо, станьте ближе друг к другу для официальной фотофиксации события и оформления брачных документов.

Файвери прижалась к молодожену и сделала красивое лицо. Помещение рубки бликнуло красным светом.

— Спасибо, пакет записан и отправлен на Землю. Поздравляю вас с законным браком. Господин прайм капитан. Госпожа секонд пайлот. Предлагаю прослушать гимн …

— А-а-а-а! — заорал Люк.

— Да что опять не так?.. — Файв растерянно переводила глаза с новообретенного мужа на глазок фотофиксатора. — Или это ты так гимн исполняешь?

— Ты же голая! На тебе пена сьюта давно растаяла! У тебя из одежды только волосня на лобке! Это пиздец, официальные фото офицерских браков публикуются в общем доступе! И я стою блять при полном параде, а ты рядом голяком ко мне прижимаешься, и теперь вся галактика будет знать что ты пизду не бреешь! Четыреста лет! Юпитер твою мать!

Файв дико взвизгнула, и ломанулась куда-то к элевейторам, одновременно пытаясь прикрыть руками сиськи и интимную стрижку.

***

Цилиндр вертикального транспорта доставил капитана на технический уровень «Лакшми», где располагалась группа блоков накопления для регенерации материалов. Отдельно — воздух, отдельно — жидкости, отдельно — твердые материалы.

Люк нашел нужный блок, ловко отделил в путанице труб и проводков нужное, поставил заботливо подобранную эластичную бутылку от молдавского коньяка в приемный лоток и подключил к вводам распределителя квадратный блочок взлома, спроектированный Лакшмимайндом. Затем воровато оглядел коридор и шепотом продиктовал код рекомбинации. Из трубочки в бутылку с Гугуцэ на этикетке потек слитый в санитарную трубу и восстановленный коньяк. Янтарный и чистый, как в две тысячи триста четырнадцатом году, когда восставшие молдоване и якуты разбомбили Воронеж.

Не все семьсот грамм, конечно, потери есть потери — но шестьсот пятьдесят точно вошло в бутылку.

— Не наебешь — не проживешь, — тихо сказал сам себе Люк, завинчивая пробку на бутылке. — А нам еще галактику покорять. А как ты ее покоришь, если не наебывать? Я вон бабу не могу покорить четыреста лет… только если наебать.

И тревожно замер, принюхиваясь, как сурикат на рассвете.

В коридоре под отключенной вытяжкой кто-то явно курил.

Раздел: Без рубрики

Добавить комментарий