Встать с колен или с корточек?

Насмотревшись на культуртрегерство русичей и прочих варягов, впечатленные московиты (хотя тогда еще бездомные, без Москвы), сказали : «Ни фига себе, мы тоже так хотим!», и с тех пор несение культуры в мир – любимое занятие кацапов.

В отличие от киевлян, которые ограничивались выдачей лохматым соседям принципиального чертежа лопаты и установлением налогового кодекса (чтобы зарабатывать и заносить), сборная России по распространению культуры стремилась нести более Духовные вещи, чем технологии и законы.

Конечно, культуртрегерство включает в себя также несение материальной культуры, однако на Запад кацапам ее нести смешно – напоминает приезд провинциального мастера Безенчука в Москву со своими гробами. А о несении на Восток мы расскажем в следующей лекции, потому что тема настолько обильна и весела, да еще учитывая иллюстрирующий ее юмористический ролик «Я – русский оккупант», что если мы начнем, то не остановимся, а мимо нее тоже пройти нехорошо.

Значит, сегодня говорим сугубо о таком культурном, которое потрогать нельзя.

Чтобы культуру куда-то нести, ее надо иметь, а если ее нет – то создать. Исходные кокошники, косоворотки и «исполать, боярин» не годились, ибо китч и клюква. Какой смысл нести культуру, которую все воспринимают как фольклорный ансамбль? Кокошник нужен, чтобы маркировать своих. Но если даже свои его не носят – чего ждать от воспитуемых? Странно, но американцы носят в повседневности джинсы и остроносые сапоги, украинцы могут надеть вышиванку, японцы в праздник облачаются в кимоно. В России даже если на свадьбу кто-то придет в национальном костюме, гости примут его, скорее всего, за аниматора.

(Да, кстати, если зигу бросать не «от сердца к солнцу», а противоположно, «от сердца в землю», и при этом нагибаться раком, получится так называемый «русский поклон». Что ставит перед ноукой ряд вопросов по ариям. То ли кацапы это какие-то Чорные Арии, то ли речь идет о разновидности карго-культа, когда заимствование делается без осознавания его сути, и из соломы и палок папуасами делается нелетающая копия самолета.)

Так что кокошники не сыграли роли в культуртрегерстве кацапов. Следующая попытка была предпринята уже в индустриальную эпоху.

Идея нести культуру достоевскими и толстыми задумана была неплохо, однако тоже провалилась, потому что для большинства народов бутылка водки читается легче и интересней, чем Достоевский. Более того, замечание: «Ну ты и Достоевский!» обычно в России предшествовало вручению пиздюлей, а не литературной премии.

Должен сказать, что верхние кацапы это прекрасно понимали, и пытались водку у узкороссов отобрать, чтобы народы от безысходности все-таки переключились на Достоевского. Партия и Правительство ограничивали пьянство как могли, вплоть до запрета продажи. Однако добрый и щедрый Русский Народ (который никогда ни в чем не виноват – только власти у него плохие) возил разнообразным эвенкам, якутам и лыораветлянам бухло в порядке частной инициативы вертолетами и вездеходами. Меняя его на дары природы – пушнину, например. Такое уж у простых великороссов доброе сердце.

С убранством получилось еще хуже. Если пионеры в праздники выдерживали национальный стиль, то у взрослых была иллюстрация Оруэлла. Пролы носили ватники и кирзовые сапоги, члены Внешней партии – мэнээсовские костюмчики и траурные галстуки, а Внутренняя партия старалась избегать отечественного производителя вообще, делая скидку только для штучных изделий – да и то, еврейского производства дяди Фимы, который шьет исключительно по знакомству. Так что ни о каком единстве культуры речь не шла, как вы сами понимаете. Народ более — менее объединяли только еврейские анекдоты и ненависть к «черным субботам».

Так бы «русский мир» и не состоялся без единого культурного концепта, если бы жизнь сама не решила этот вопрос. Так часто бывает – человек бьется-бьется, а тут: «опа!» — и все само вышло.

Оказалось, что в стране, в которой веками половина сидит в местах лишения свободы, а вторая половина ее охраняет, культурная общность уже существует. Причем простая и понятная, объединяющая народ в культурное целое: от школьника до президента, с равным умением ботающих на фене, и от якута до москвича, которые на хитрый вопрос про «пики точены и хуи дрочены» дают единственно правильный ответ.

Сидел ты или нет – это абсолютно неважно. Знание культурного кода выплеснулось из камер и бараков и сцементировало страну крепче православия. Кацап может не знать, какой рукой брать вилку, но как поступать, если поперек входа в камеру лежит чистое полотенце – знают все.

Дети уже с садика умеют сидеть на кортах, в школе – технично рамсить и разводить, а после школы решают – где лучше «стать мужчиной» — на зоне или в армейке?

Вслух об этом не говорят, набивая понятие «русский мир» информационным мусором (с теми же кокошниками) для сторонних лохов. Но эта культура истинно объединяет «русский мир» – не только тюремным языком, понятиями и положняками, но и искусством – своей музыкой, литературой, изобразительным искусством, бодиартом и даже народными промыслами из плексигласа и скульптурой из мякиша.

«Русский мир» претендует на все территории, на которых распространена его уголовная национальная культура. Именно там, где живут уркоязычные, или есть возможность договориться с дважды несудимым президентом, его встречают как своего. Размахивая цветами и надеясь на взаимопонимание. Везде, от Нарвы до Донбасса, где понимают феню со старшей группы детсада.

***
Однако жители Дамбасса и Луганства не учли одного.

В отличие от культуры Достоевского или кокошника, тюремная культура служит не только для взаимопонимания, маркирования «своих» и постановки общих целей, но и для установления иерархии в камере. И под понятием «справедливость» там прячется кое-что другое, отличное от общего понимания этого слова.

Если они предполагали, попав в долгожданный «русский мир», разом перейти в сословие блатных, то забыли, что мужики (и даже опущенные – в своем функционале, конечно) в сложном социуме мест лишения свободы нужны гораздо более смотрящих. Шо это за королевство из одних королей? А кто работать будет? А ну по местам, сволочь! А это что у тебя в руках? Передача? А ну давай сюда, и марш под шконку. А это что? Машина? Реквизирована. А это? Жена? Такая симпатичная? Да она явно киевская шпионка и корректировщица, ее на допрос надо!

Пенсий нету? Так хуле вы на нас смотрите, бараны? Берите плакаты: «Украина, выдай денег!» и идите бузить против администрации. Вы шо, не знаете как это на зоне делается? Или вы ждете, что мы за вас пойдем? Нам пенсии не нужны. Мы и так для вас, чертей, стараемся, порядок на зоне держим.

В Крыму наебали по деньгам и прочим мостам? А кто обещанулся? А конкретно имя? Так и сказал: «обещаю», или просто «хорошо бы так сделать?» Ты шо, черт, понятий не знаешь, предъявы уважаемым людям выкатываешь? За базаром следи, чертила…

Все согласно культурному коду «русского мира».

***
Ноука говорит, что если очень сильно захотеть попасть в сказку, то ты в нее попадешь. Но сказка может оказаться страшной, и тогда тебя вместо трех принцесс окружают монстры. В сказках вообще бывает страшно – это осознал мультипликационный двоешник Витя Перестукин, когда до него дошло, что в воплотившейся в реальность сказке царской приказ: «Отрубите ему голову» обозначает именно – отрубить голову. Буквально. Топором по шее. А не конец одной главы и начало следующей.

Так и в дамбасской сказке: тюремная романтика явилась в полный рост и со всеми реалиями. А не так, как в «Джентльменах удачи». Скзали пасть порву, моргалы выколят — так и понимай. Буквально. А если ты, чертила, говорить наблатыкался — то ты еще не блатной.

Об этом надо думать тем, кто рассчитывает присоединиться к «русскому миру» на правах сокамерника. Может, кацапы иногда с колен и встают, но только для того, чтобы присесть на корты. Рядом с собой они чертям сидеть не дадут. Их место в «русском мире» под шконкой.

В этой сказке, по крайней мере.

Добавить комментарий