Оксиллярии Пятьдесят Девятого, або Таблетка напополам (шортрид)

Я не знаю как об этом сказать — но как-то сказать об этом надо.

Мы тут с Фоксом дежурные на Башне, пока наша Архангел в отлете. Фокстрот, в силу физиологии, типа Утренняя звезда, а я — Вечерняя, поэтому ему еще спать часа четыре, а потом пойду спать я, а он — ся порати по господи. Свыням дать, котам дать, всем дать, задания нарезать.

И я тут пересматриваю новостной подкаст, как наши «сейбры» из 59 бригады вернулись из рати до хаты. Вокзал, встречающие, цветы-шарики, торжественный марш батов по улице — не пафосная прусская маршировка, где соединились ботфорты и лапти, лязг подков и хлюпанье подошв, а усталая и довольная каучуковая развалочка победителя. Нервные и счастливые жены, скромные объятья — бо камеры лезут, детки шо аж подскакивают, бо тато вернулся, а детям камеры пофигу, бо дети.

И диктор говорит — «четырнадцать бойцов бригады навсегда…»

И надо что-то сказать.

***
Мы их всех знаем, каждого из четырнадцати — кого, где, куда попало, как случилось. По имени, позывному, подразделению. По голосу в радейке. Не я лично знаю — я вообще только на половину ротации 59 успел. Но если все Ангелы соберутся, то расскажут о каждом из павших. Что забыл один — вспомнит другой. Только Тайра, наверное, знает все. Она сама выбрала себе такую долю — знать и помнить.

По нам редко попадало, но рикошетило от вас всегда. Каждый ваш павший — это и наш павший. Каждый парамедик проходит кошмар первой потери, неизбежно, обязательно, даже если ничего нельзя было поделать и привезли хладный двести. В этой ситуации разум отказывается принимать бессилие. Именно поэтому мы помним всех четырнадцать — каждый своих, а вместе — всех.

Не от трусости мы вздрагивали на каждый приход, улавливая направление на позицию, даже если «это не по нам». Даже если не по нам — нам все равно выезжать. Любой приход — все равно по нам, парамедам-пам-парам.

За это вы платили нам офицерским приветствием и солдатской дружбой. Усталый Ангел мог найти уют и приют, суп и койку в любой располаге. Мы с вашими военниками ездили за посылками, а вы помогали нам таскать воду, швеллеры, чинили ток, делали связь, находили общий язык с бесчисленным воинством чиновников и поднимали лапы в тактических перчах, приветствуя нас на блокпостах.

***
А в целом у нас все было хорошо. Ангелы стояли в глубокой жопе, в глухом тылу, загорали в четырех километрах от соприкосновения, а на выездных точках — от кэмэ до двух, и были беспечны настолько, что ходили с белым фонарем ссать на улицу. Разве можно быть еще дальше от войны? У нас даже в хозяйстве есть своя свинья, как у порядочных хуторян. Вот еще море нормально замерзнет — купим коньки и клюшки, и вообще заживем, запануем…

Чего бы не жить — если между этим и тем светом стоит надежная как гвоздь Пятьдесят Девятая?

***
Бойцы. Мы вывозили вас, а вы прикрывали нас. Медицинские перчатки рвались, и мы выковыривали вашу засохшую кровь из под ногтей спичками и зубочистками, а потом заливали дезинфекцией. А вы делились с нами хлебом и электричеством, и ставили автоматчиков возле наших хат и машин.

Ваших павших мы оплакивали как своих. Собственно — почему «как»? Мы оплакивали своих.

Мы побратались всем, чем можно — хлебом, кровью, бензином и патронами. В любой толпе Ангел узнает ваш честный шеврон.

Сейчас подошли новые ребята, налаживаем, обозначаем, согласовываем, координируем. Тайра говорит то в радейку, то сама с собой, то с астралом — в общем, все как обычно. Пацаны уже вступили в бой, понесли потери, нанесли потери, и ваши позиции не отдадут. Может быть, передвинут вперед, если будет приказ.

А мы скучаем по вашим позывным в эфире и смотрим фотографии. Отдыхайте, радуйтесь миру, дому и семье, и шобы вы нам были здоровенькие. Вы это заслужили, побратимы.

Спасибо за службу и за дружбу. Слава Украине. Вашим павшим героям — Слава.

Если встретимся — ну, вы в курсе. Прикроем друг друга, как всегда. Но, конечно, хотелось бы пройти по этим местам не ныкаясь от прилетов и искупаться в море без мин.

Всегда ваши Ангелы Тайры.

Добавить комментарий