Ноги разного размера, або Олово и фарфор

Автор: | 11.10.2018 12:23

По зданию долбили чем-то явно неконвенционным. Верхние этажи бывшей девятиэтажки давно разнесло в щебень, но ниже четвертого прилетало только пернатое 82 и 120 миллиметров. Из-за бугра они стреляют, что ли?

Стойкий оловянный Солдатик сидел, привалившись спиной к стене, и рассматривал остаток ноги. Остаток не радовал. Надо было на одной ноге допрыгать из «мертвой зоны» до укрытия из мешков с песком, а оттуда вниз и на выход, но вторая, единственная нога была вывернута под прямым углом. Ползти со всем барахлом было нереально. Солдатик расшнуровал берц, сцепив зубы стащил его, и попытался поставить стопу в правильное положение.

— М-м-м… — завыл Солдатик, чувствуя, что скорее оловянная рука в плече отломится, чем стопа развернется. — Вот, блять!

Солдатик отдышался, расстегнул подбородочный ремешок шлема, вытер взмокший лоб и положил автомат на колени. По дому садануло так, что с потолка посыпалась какая-то строительная хуйня. Солдатик поспешно застегнул ремешок обратно.

— Не стреляйте! — донеслось из лестничного пролета. — Это свои.

— Где вы ходите, блять! — гавкнул Солдатик. — Мне тут пизда рисуется, я вызывал уже сколько раз! У меня радейка в ноль разряжена!

Потом опомнился, поднял автомат и прицелился немного выше ступеней.

— Кто там вообще? Слова!

— Извините, я не очень вас понимаю. Я только три дня назад приехала. Я, наверное, не те слова говорю? А какие надо? Нас очень быстро учили, мы всех слов еще не знаем.

— Покажись, — велел Солдатик. — Только медленно.

Над ступеньками поднялось перепуганное фарфоровое личико в кевларовом "митче", перекошенном набок.

— Оружие есть? — хрипло спросил Солдатик.

— Нет, — рястерянно ответило личико. — А надо? Меня на парамедика учили, но если нужно, я могу вниз спуститься и принести. Там лежат какие-то разные оружия, я не очень в них разбираюсь. Может быть, поломанные. Принести?

— Не надо, — сквозь зубы ответил Солдатик. — Ногу посмотри. Ползи сюда, только осторожно. Вдоль левой стены и в мой угол. Здесь у меня «мертвая зона».

— «Мертвая зона»! — фарфоровое личико в ужасе округлило глаза. — Зачем же вы в этой зоне сидите! Вы же, наверное, умрете! Уходите оттуда немедленно!

«Во дура!» — подумал Солдатик, и опять расстегнул подбородник.

— Выполнять!

Парамедичка в неуклюжем бронике поверх балетной пачки поползла вверх по ступенькам. На фарфоровой ручке у нее была повязка с парамедицинской «снежинкой», а за спиной висел пятнистый рюкзачок. Через плечо тянулась лямка чехла с чем-то тяжелым и продолговатым внутри, смутно напоминающим «Фагот». Фарфоровая балерина доползла до Солдатика и уселась напротив него на корточки.

— Это что у тебя? ПТУР? — спросил Солдатик, ощупывая цилиндрический чехол?

— Это? Нет, мы таких слов не учили. Это батарейка ААА для медицинского паяльника для плавки олова. Нам их выдают, только я не знаю что с ней делать, потому что паяльника у меня нет. Но можно приспособить подручные средства.

— Солнышко! — умилился Солдатик. — Золотко! Я знаю что с ней делать. Она в радейку один в один входит! Давай, кати ее вон за те мешки, потом меня туда затащищь. Вызываем подмогу и уходим.

По дому ебнуло еще раз, и Балерина с Солдатиком втянули шлемы в горжеты броников.

— Я должна по протоколу сначала вашу ногу осмотреть, — решительно сказала Балерина, отдуваясь от штукатурки. — И не спорьте. Нам на курсах говорили, что вы будете спорить, все солдатики спорят. Поэтому первым делом я вас должна даже разоружить, вот!

«Точно дура», — подумал Солдатик, но вслух сказал — "Смотри".

Фарфоровая Балерина ловко стащила рюкзачок и тубус с батарейкой, и завозилась возле культи ноги.

— Вы сами себе турникет наложили? — озабоченно спросила Балерина. — Очень хорошо, но слабо затянуто. Это всегда так бывает, когда солдатик сам себе накладывает. Он от боли недокручивает, и останавливающего эффекта нет.

— Ты можешь не пиздеть, а делать что-то! — не сдержавшись рявкнул Солдатик. — Заебала уже!

И осекся, уткнувшись в округлившиеся глаза Балерины под козырьком каски.

— Вы можете не говорить со мной в таком тоне? — сухо осведомилась фарфоровая парамедичка. — Я уже делаю, пока вы орете. Я обрабатываю поверхность культи. Мне надо собрать из скрепки и батарейки термоустройство, и заплавить вам остаток ноги. А затем разогреть вторую ногу, и на мягком олове вернуть ее назад. А потом вытащить вас отсюда.

— Извините, — буркнул Солдатик. — Не сдержался. Был неправ.

— Я понимаю, — мягко ответила Балерина. — Вы же раненый, и немножко не в себе. Успокойтесь, я уже заканчиваю собирать паяльник.

— Батарейка сядет? — спросил Солдатик.

— Конечно. Полностью. Она одноразовая.

— Тогда не надо. Мне батарейка для рации нужна. Нога потерпит.

— Не потерпит, — с сожалением сказала Балерина. — Подождите, не мешайте мне. Я же девочка и дурочка. Мне надо время, чтобы подумать. А это очень важно, чтобы работала эта ваша рация?

Во дворе здания разорвалось еще два прихода, судя по всему — восемьдесят вторые.

***
— Ты зачем броник сняла? — строго спросил Солдатик Балерину, разогревающую на таблетке сухого горючего вывернутую ногу в оловянном берце. — Кто разрешил? Сняла и поскакала по перилам как муха.

— А как бы я в бронике все это дотащила? — резонно ответила Балерина, осторожно выпрямляя разогретый на огне голеностоп Солдатика. — Таблетка — раз, оловянная нога — два… Я же не такая сильная, как вы. Вы извините, пан Солдатик, что нога не по размеру. Там так страшно было внизу, я первое что нашла притащила. Так что у вас теперь правая нога сорок четвертого размера, а левая — сорок седьмого. И камуфляж не совпадает. Ничего, дотащу до госпиталя — там исправят.

— Хотя бы сейчас броню надень, — проворчал Солдатик. — Прилетит еще, не дай святой Ханс, а мне потом за тебя отчитываться перед командованием.

Балерина послушно потянула плитоноску через голову, украшенную фарфоровыми цветами, хрустнула на животе липучками застежки и накрыла фартуком бронежилета с именным патчем «Жизель». Затем натянула на голову шлем — все так же перекосившийся набок из-за цветочков в прическе.

— А ты что, вправду балерина? — спросил Солдатик. — В смысле танцуешь, вот это все такое? Разное лебединое озеро?

— Да, — ответила Балерина. — Только вы не дергайтесь, пожалуйста, припой еще не застыл. Полежите спокойно несколько минут. Металл охладится, и сможете ходить. Разрыв по бедру почти зафиксирован, но там широкая поверхность соединения, внутри припой может быть еще мягким. А голень я уже поставила. Оп! Сейчас охлаждение спреем — и готово. Можно мятную конфету для свежести. Хотите? У меня есть.

— Откуда ты все это умеешь? — задумчиво спросил Солдатик. — У меня до войны СТО было, я сам так ловко не паял. А ты как ниндзя, попрыгала по перилам, прикатила колесо горючки, приварила ногу… Механик высшей категории. Ты точно балерина, Жизель?

— Я курсы медицинские прошла, — ответила фарфоровая Балерина. — Целых две недели. А голеностопы я еще в танцевальном вправлять умела. Ты что, думаешь, балет это танцы?

— Хули ты тут вообще делаешь?

— Хули и все делают. Тебя вот лечу. Вас же не лечить — вы все поплавитесь.

— Извините за матерные ругательства, — смущенно сказал Солдатик. — Как-то само вырывается.

— Я понимаю, — сказала Жизель. — Это же война. Вы, главное, себя берегите, а плохие слова вы потом забудете. Вы для нас так стараетесь, а мы мало что можем для вас сделать. Хотите, я для вас станцую? Не бойтесь, я в этой вашей "мертвой зоне".

Жизель отряхнула штукатурку с пачки, торчащей из бронежилета, и попыталась встать на пуанты в разбитых рыжих ботинках файв-инч. Сделала два пируэта, резкий батман, от которого файв-инч чуть не слетел с ноги, и замерла в чеканной арабеске, нарушаемой лишь наползающим на ухо кевларовым шлемом.

— Знаешь… — завороженно сказал Солдатик, а что «знаешь» выяснить не успел, потому что неконвенционное ствольное каким-то чудом облетело бугор и ворвалось в здание всего за два окна и одну несущую стену от огневой точки Солдатика.

***
Солдатик очнулся, стер с носа фарфоровую крошку, и, опираясь на стену, встал на обе ноги. Ноги уверенно держали.

— Балерина! Жизель! — позвал Солдатик. Балерины не было, у стены стоял брошеный в панике пятнистый рюкзачок.

Солдатик хмыкнул, проворчал что-то традиционное «бабы есть бабы», и потащил к загону из мешков с песком цилиндрическую батарейку, хрустя разномерными ногами по фарфоровым осколкам — таким неуместным в пустом бетонном здании.

Может быть, кто-то заварной чайник разбил.

Соблюдая полярность вогнал элемент питания, на место, защелкнул ударом кулака пластиковую крышку рации, и начал крутить шаттл в поисках канала.

— Олово всех. Олово всех.

— Прокурор Олову, — отозвалась радейка, — Слышу, различаю. Жив блять, с-сабака! Сиди там, не дергайся. Контрбатарейка подавила пидарасов, погнали наши городских. Сейчас к тебе подойдут. Что сам?

— Сам четыре-пять-ноль. Девочка хорошая подошла, ногу подпаяла. Знаешь такую, позывной Жизель? Парамедичка, балерина. Фарфоровая.

— О бабах пиздеть на тапик идите — вмешался третий голос. — Нахуй с общего канала! Ирокез всем, как поняли?

— Понял-принял, — отозвался Солдатик, и отпустил тангенту. Тапик порвало еще два дня назад. Затем снял с головы шлем, ослабил фартук и боковушки брони, и устало уткнулся головой в мешок с песком.

«Хорошая девочка» — думал Солдатик. «Ссыкуха, конечно. Ну она же не штурмовик. Балерина. Нахуя ей этот балет, если паяет как богиня, даже я так не умею. А я техобслуживание держал, между прочим. Колесо горючки докатила, а оно как от камаза. На четвертый этаж. Наверное через госп ее надо искать, парамеды — они на госпитали опираются. Шайтан ее может знать, или Дантист. Да нахуй ты ей нужен, у таких на гражданке ебарей выше крыши. Не твой уровень. Она тебя и не узнает, если встретит. Ноги надо себе разные оставить. Может, тогда по ногам узнает.»

Оловянный Солдатик посмотрел на свои разноцветные, как у клоуна, берцы.

«Курва-война, а где еще так познакомишься. Нахуй это СТО, нахуй балет. Замутим что-то серьезное. Кредит возьму, костьми лягу. Мне после войны льготы будут. Шо ж я такой тупой, номер не взял. Надо рюзачок ее подобрать. Точняк, заеду в госпиталь, скажу лично рюкзак отдать, а там словом за слово, как-то и разговоримся. Позывной знаю — значит найду. Бля-а-а-ать, какая женщина! Раз на жизнь! Шож я такой оловянный блять! Ебать я дебил борщаговский! Матом гнал, у-у-у."

Солдатик в отчаянии хлопнулся коротко стриженой головой в мешок.

"Спокойно, работаем по плану, пехота. Только быстро, пока другие не угнали.»

Солдатик поднялся из-за мешков, и двинулся в противоположный угол комнаты, в «мертвую зону» , где под стеной стоял брошеный впопыхах медицинский рюкзачок с позывным сигном — надежда на спасение.

Под берцем сорок седьмого размера треснул фарфоровый черепок с половинкой навсегда удивленного круглого глаза под тонко наведенной бровью.

Раздел: Без рубрики

Ноги разного размера, або Олово и фарфор: 3 комментария

  1. jonathan-simba

    Спасибо, Проф! Это весьма хорошая и правильная сказка, хоть и печальная.

    Понятно, что мы должны быть веселыми и злыми. Но реальность такова, что для победы грусть тоже иногда нужна. В мультфильме «Думками навиворіт» (Inside Out) эта тема довольно точно раскрыта.

    Хотя конкретно в этом случае что-то подсказывает мне, что будет хеппи-энд. Он напрашивается, он вот просто неизбежен, как дембель!

    Жаль, что в жизни так нельзя… Но это уже совсем другая история…

Добавить комментарий