Четыреста лет одиночества (парт севен)

— Я же говорила так будет лучше, — сказала временный уоррент офицер корабля “Лакшми” Амери Бриз Файверидоттир, ворочаясь в рюкзаке за спиной у отца. — Спиной к спине. Что я тебе, детеныш коалы, в шею тебе сопеть?

— Ага, лучше, — злобно отозвался Люк. — Ты как пизданула из двустволки, я после отдачи со спины чуть нос о переборку не разбил.

— Не матюкайся при ребенке, — строго сказала Амери. — Мне биологически один год и два месяца. Я ребенок. Хотя и уоррент офицер.

— А когда я матюкался?

— Ты сказал “пизданулась”.

— Ну вот тогда сама и не матюкайся! Я еще не вполне осознал что ты моя дочь, а ты у меня уже на шее сидишь с боевым перфоратором и светишь лазером по углам. И еще говоришь “не матюкайся”! Поучи отца ебаться! Тебе один год, и ты вообще не должна мат понимать! Для тебе собака это “авка”, а еда это “нямка”! Оно лазит по полкам арсенала и говорит “охуительно”! Чо тебе охуительно? Мушкет тебе охуительно? Папа чуть нос не сломал, когда ты из него пизданула! Это не штатное оружие, это для раздачи аборигенам предположительно колонизируемых планет!

— Ну, папа…

— Капитан Люк, уоррент Амери, прокладываю трассу на нулевой уровень, — сообщила в уши кристаллическая Лакшми. — Прошу синхронизировать оптические каналы.

Капитан с дочкой в рюкзаке провели пальцами нужные треки на армлетах. Коридоры “Лакшми” в тактической оптике масок рарзисовались цветными линиями и стрелами.

— Отловлены тики костюма секонд-пилота Файвери Бриз.

— Что значит “костюма” — ошеломленно спросил Люк. — А где, собственно, то что было в костюме?

— Биологического объекта нет. Я делаю что могу. Прости, Люк. Последняя фиксация — это попытка вскрытия дренажного отсека лазерным резаком с подключением к внешнему источнику питания. Дальше слежение пропало.

— Вот, — сказал капитан. — Твоя ненормальная мамаша разделась догола и пошла ебатсья к чудовищам, самозародившимися в дреннер-отсеке из говна, ссак и приставки “нинтендо”. Которую уронил туда индийский программист четыреста лет назад. А со мной как поебаться, у нее голова постоянно болит! Я вообще не понимаю — откуда у меня четверо детей и что я делаю на этом корабле.

— Папа, идем… — тихо сказала Амери. — Может быть все не так. Просто поговори с ней.

— Дай боже, чтобы было не так, — зарычал из под шлема Люк. — Лашкми, доставка на место вскрытия. Нулевого уровня. Арсенал закрыть.

Папа с дочкой вышли из кубика арсенала. Амери, висящая в рюкзаке у отца, спиной к спине, контролировала тыл, подсвечивая подозрительные углы невидимым светом легкого перфоратора “Даймлер”. Папа взбросил руки и вывалил в обе ладони из локтевых ложементов тяжелые и легендарные “пара-шестьсот”.

— Если я что-то узнаю, то вам тут все пиздец, включая чудовищ, — рявкнул Люк, активируя нить воспламенения безгильзовых зарядов офицерских парабеллумов.

— Единственное чудовище пока что здесь ты, — грустно сказала Лакшмимайнд. — Но ты капитан. Транспортный стакан на нулевой уровень сейчас будет подан. Береги ребенка.

— Спасибо, тетя Лакшми, — сказала маленькая Амери, водя в
маске с помощью саккадного устройства четыре боевых прицельных курсора “Даймлера” по темным местам за спиной у отца. — Ты хорошая.

— Ты тоже хорошая, — мягко откликнулся командный разум корабля — Котик такой пусиковый. Папа у тебя дебил.

— Все у вас хорошие, только я один дебил, — отозвался Люк. — Все, пошли. Голову только пригни, а то об проем ударишься. Нет у нас боевой каски на годовалого ребенка. Раз, два…

— Пап, стой. Один вопрос.

— Один.

— Ты сказал шестьдесят тысяч замороженных колонисток. Там и красивые были.

— Сорок. Остальное — колонисты.

— Тогда почему…

— Потому что требуется согласие двух офицеров! А один из них твоя мама! Она что, согласится, чтобы я полутруп размораживал каждый раз когда у нее голова болит? Пристегнись.

-Что?

— Застегни фастексы рюкзака в котором ты сидишь. Два сверху и два снизу. И не ерзай жопой когда стреляешь. Ты мне сбиваешь наводку парабеллумов. Просто долби даймлером примерно в ту сторону. Он без отдачи в импульсном режиме. Веди рукой и все. Опирайся локтем на панель справа. У тебя маленькая ручка, вес перфоратора может потянуть ее вниз. Будет страшно, ори. Я развернусь. Подсвечивай сзади и отсекай подходящее, если они не отвечают на свой-чужой. Здесь твоя мама и три твоих сиблинга.

Девочка послушно пощелкала застежками.

— Пап. Ты классный.

— Маме это скажи. Потому что она считает что из всего этого зверинца я один долбоеб.

— Идем за мамой. Она обижается, но тебя простит. Извини, я линкуюсь с тобой в боевых контурах, “таск-таск одиннадцать десять эксперт.” Лакшми, слияние. Контуры синхронизированы?

— Принято, уоррент, — отозвалась Лашмимайнд. — Синхронизирую. Готово.

— Ебануться, — горько сказал Люк. — Я капитан этого судна. Которое летит хуй пойми куда четыреста лет, и лететь еще семьсот, опять хуй пойми зачем. Меня два раза пытались отпиздить сковородой. Один раз в меня на фоне предменструального синдрома стреляли из пневматического пистолета. И еще раз выкидывали за борт через мусорник. И я все вытерпел. Теперь у меня за спиной сидит ментально разогнанная годовалая пиздючка с тяжелым вооружением даймлера, они синхронизируют системы судна, и мы должны спасать ее дикую мамашу! Вообще, в этом мире совесть есть?

— Отдан тик, — сказала Лакшми. — Кто то тронул костюм Файвери и переместил его.

— А-а-а! — заорал Люк, выкидывая по направляющим “пара-шестьсот” из ложементов. — Я вас щас сука поперемещаю. Я вас так поперемещаю, что вы перемещаться заебетесь! Я вас на ноле ноля достану. Я вас блять на дне вашего говнохранилища достану. Я туда импакт спущу!

— Папка, успокойся, — отозвалась маленькая Амери из рюкзака. — Идем за мамой. На этом корабле нет никого, кроме тебя, мамы, нас и мороженных колонистов. И какой-то живности в отстойнике, куда четыреста лет никто не заходил. Я подключила оружейную подачу к твоей броне. Я маленькая, мне физически один год. Я не потащу такой боеприпас. Ты не против?

— Та тю. Аксептед. Вот и транспортный стакан прибыл на андерлевел. Идем в ад?

— Джеррронимооооо! — страшно взвыла маленькая офицерша, болтаясь в рюкзаке у папы, пристегнутая ремнями, размахивая перфоратором и дергая ногами в тактических носочках, — Килимоллл! Киллах!

Люк заполошно закрутился вокруг себя, пытаясь вытащить дочку из укладки, отобрать у нее импульсный перфоратор и надавать ей по сраке.

— Это пиздец, — меланхолически заметила Лакшми. — Что я здесь вообще делаю? Почему я не автомат в игровом зале, а искусственный интеллект колониального корабля? Это миссия спасения человечества? Нахуя его в таком виде спасать? Спасать надо меня!

— Я хочу к маме, — сказала Амери и поцеловала папу в шлем.

— Я тоже к ней хочу, — честно ответил Люк и поцеловал дочку в лоб. — Лезь обратно в рюкзак. Кстати, как ты из него вылезла?

— Уметь надо, — пробурчала Амери, защелкивая фастексы обвеса. — Поехали. Джеронимо.

Раздел: Без рубрики

Добавить комментарий