Четыреста лет одиночества (мяу парт — два)

— Что он сказал? — спросила с потолка Амери. — Когда его в канализацию всосало?

— “Арконада” и “Мараньон”, — неохотно ответила Файв.

— А что это значит?

— Это два эклиптических корвета. Это такие патрульные суда, которые выходят из плоскости эклиптики системы. Ты знаешь что такое эклиптика?

— Я знаю что такое эклиптика, —  терпеливо отозвалась Амери Бриз. — Мене уже год и два месяца. Я не дурочка. Ты давай ближе к папе рассказывай. И к Арконаде с Мараньоном.

— Мы там познакомились. Я на “Арконаде” поваром была. А он на “Мараньоне” помощником навигатора.

— На Мараньоне? Наш папа что, перуанец?

— Тот еще. Прайм-капитан, алкоголик, дебил и полный перуанец на всю голову. Лучше бы он просто перуанец был. Из Кицмани.

Файвери спрыгнула в опустевшее хранилище отстойника, брезгливо обходя изрубленные Люком в лоскуты остатки местной фауны и заглянула в отверстие слива.

— Ау! Есть кто живой?.. Нет, я туда не полезу. Я туда просто не пролезу.

— Я пролезу! — отважно сказала Амери. — Я маленькая!

— Я сейчас тебе по сраке так пролезу, что ты у меня еще четыреста лет на пузе спать будешь! А ну марш обратно на потолок.

— Я пролезу, — прошелестел Лью, спускаясь с потолка и опуская сестричку на пол — Я интегрирован с артификл-интеллектом “Лакшми”. Коммуникации я вижу. И я телесно модифицирован.

Лью сжался в червя и втянулся в отверсите слива.

— Оружие! — запоздало крикнула вслед сыну Файв.

— Когти! — Донеслось из сливной трубы. — Модифицированный синталь, мама. Ты за меня не бойся.

Файвери ошеломленно села на бортик бассейна и попыталась достать сигареты. Погладила себя по сиське, потом поняла что она голая, и метнулась за сброшенным бронежилетом Люка.

— Это потому что вы с папой пьяными трахались? — сочувственно спросила Амери. — Поэтому мы мутанты? Люк полиморф, Кири не подчиняется гравитации, а я разговариваю в один год и два месяца? А Третий вообще является волновым явлением? Я читала, что зачатие в пьяном виде…

— Нет, — злобно ответила Файвери, доставая из укладки спижженые у нее же Люком сигареты. — Мы сразу были мутанты. А бухать мы начали уже потом. Смотри.

Файв взяла в рот сигарету, затянулась, и сигарета загорелась сама по себе.

— А папа?

Файвери затянулась, пустила дым через нос и выразительно обвела руками отстойник, заваленный порубленной люковым ножом в куски нечистью.

— А еще он умеет рекомбинировать в себе коньяк, интеллект у него непредсказуемо колеблется от уровня шимпанзе до шнитке, и еще он… Ну, ты еще маленькая такое знать. Но кое что умеет, да.

— Мама, — всхлипнула Амери. — Я хочу обратно в гибернатор.

Раздел: Без рубрики

Добавить комментарий