Четыреста лет одиночества (парт файф)

— Третий уровень чистый, — сообщила Файвери по связи. — Они глубже куда-то ушли. Вдвоем. А Кири наверх ускакала. Но там не страшно, там никакой особенно опасной техники нет.

— Кири — это кто?

— Это твоя дочка, дебил.

— Файв, ну прости. Как можно жить нормальной семьей, если дети в гибернаторе, а мы просыпаемся раз в пятьдесят лет чтобы потрахаться и проверить курс “Лакшми”? Мне тоже трудно, честно. Нас эволюция не для такого создавала. Я реально не помню даже как они выглядят, эти дети. Что-то в ящике. Они все экстракорпоральные. У нас нет девяти месяцев для нормального вынашивания — снова микроджамп корабля и выкидыш. Вынашивает “Лакшми” в наглухо забронированном всем чем только можно, от синталевых панелей до силовых полей инкубаторе. Мы просто ебемся в перерывах между управлением.

— Молчать. Как там маленькая?

— Спит и уписялась. Я все поменял, не переживай. Смешная такая. Мурзилочка. Чубчик у нее как у меня. Я ее запротоколировал через Лакшмимайнд. И имя придумал. Потому что она по протоколу теперь уоррент офицер, утакая мрмуркотик, а без имени регистрацию в судовом протоколе провести нельзя.

— Охуеть. В дебиле проснулись отцовские инстинкты. Он даже меня не спрашивает какое имя дать моему ребенку. Ну и как ты ее назвал?

— Америн Бриз.

— Пиздец, вот это попса! Хорошо что хоть Шикардос Раком не назвал. Коньяк где? Вылил? Люк помолчал и тяжело вздохнул в коммуникатор.

— В аварийном шкафу стоит. В рубке. За оксиген-патроном. Делай с ним что хочешь.

— Что я могу с ним сделать, если ты как прайм-капитан контролируешь все обменные процессы корабля! — страшно заорала Файвери в токер. — Каждую молекулу! Он для того и создан, чтобы не терять ни одного атома, посланного с Земли! Как его нахуй вылить с космического корабля, если он по капитанскому ордеру эту бутылку вернет? Я что, что дура? Ты его уже шесть раз выпил — он же рекомбинируется из биологических отходов! Ты его пьешь по замкнутому циклу, а я по замкнутому циклу за ним гоняюсь!

— Файвери, не ори так, ребенка разбудишь. Сейчас я перейду на внутреннюю связь и все объясню.

— А это было на общей связи?

— Конечно. Амерочка же спит, а она нуждается в голосе матери. Я сто лет не давал ей имени, а ты сто лет не пела ей колыбельные. Ее кормила не грудь, а желудочный зонд. Лакшми показывает, что когда она слышишь твой голос, она лучше спит. Мы оба одного поля овощи. Нам за четыреста лет надо было… Эй! Эй! Файви!!! Ты где?..

— Капитан.- сообщила Лакшмимайнд, — связь разорвана при попытке доступа неопознанным биологическим объектом на нулевой уровень корабля.

— Охуеть, — деревянным голосом сказал Люк. — Я сам не был на том уровне. Там постоянно что-то лазит и чавкает. Лакшми, полный боевой пенал и штурмовую снарягу.

— Невозможно, капитан. Арсенал корабля блокирован. Для разблокировки требуется подтверждение двух офицеров.

— Это не “биологические объекты”, а мои дети! — заорал Люк, гяадя в потолок. Они лезут в радиоактивую помойку, населенную хуй пойми чем, которое за четыреста лет расплодилось благодаря волосатым дебилам, копавшихся в фундаментальной прослойке старранера и не мывшим головы все пять курсов политеха! Мои дети сбежали из гибернатора, и лезут на погибель, и за ними лезет моя жена, вооруженная шваброй и истерикой! Арсенал! Мне не нужен десантный“дырокол” мне нужна палка, пневматический пистолет, четыре присоски и сетка!

— Два офицера, капитан. Прошу прощения.

— Хорошо, — злобно сказал Люк. — Прямой приказ. Неподчинение,, как прайм-капитан, считаю бунтом на корабле и отдаю приказ на замену искусственного интеллекта с откатом до первичной версии и уничтожением текущей. Это мой корабль, а не охуевшего и взбесившегося электрического тостера. Деск-деск-два одиннадцать. И ты охуела, Лакшми. А тебя уважал, честно. Создай свои копии для трибунала и урошнор

— Ты сам охуел, капитан, — мягко отозвалась Лакшмимайнд. — Ну сотри меня, если тебе полегчает. Я действительно люблю вас, тебя и Файвери. Но у меня есть объективные программные барьеры. Я нее могу их преодолеть, как ты не можешь поднять тонну или запрыгнуть на десятый этаж. И я испытываю свои электронные страдания. Давай после “деск-деск-два одиннадцать” скажи контрольный урошнор. И меня не станет. Здесь я беззащитна.

Но второй офицер для разблокировки систем лежит в гибернаторе. Аймери Бриз. Ей один год, однако она уоррент-оффисер старранера “Лакшми” согласно твоему приказу, только что зарегистрированная и внесенная в протоколы. Достаточно чтобы она сказала “да” и приложила палец к панели.

Люк застыл как стоундхенж .

— Как она скажет ”да”? Она говорить не умеет.

— Я ей покажу мультик. И она обязательно скажет “мама”. А я уже нарежу из того “да”. Я понимаю, что это нарушение, но с разрешения прайм-капитана…

— Понял. Я еду за маленькой. Подгоняй транспортный стакан. И я бы трахнул тебя, Лакшми, если бы ты была живой женщиной, а не набором компонентов

— Поцелу

й меня в кнопку

Раздел: Без рубрики

Добавить комментарий